March 21st, 2010

Гэльвин

Про историю одной психокоррекции

Я в последнее время ее читаю.

Я понимаю, что и зачем делают эта женщина и ее психолог. По крайней мере, в общих чертах.

Я точно помню, что множество людей вокруг меня пытались делать то же самое для себя. В средне-школьном и подростковом возрасте, в юности.

Люди сочиняли себе истории, нащупывая образ реальности, в которой хотели бы жить, образ себя, который можно принимать, образы других, с которыми можно взаимодействовать.

Вокруг меня было множество девочек и мальчиков, сочинявших фантастические повести, разумеется, с собой на месте главного героя и с друзьями в ролях его друзей. Меня окружали юноши и девушки, ролевики, выдумывающие себе квэнты и реализовывавшие себя-другого на играх, иногда успешно. Вокруг меня всегда были люди, рисовавшие или сочинявшие стихи, в которых шевелился сюжет, по которым угадывалась реальность, про которую можно рассказывать часами.

Я более или менее понимаю, что у них (то есть нас) получалось плохо, что именно не давало этому внутреннему сюжету полностью исполнить свою функцию.

Это было отсутствие связи. Внутренняя реальность существовала как вещь в себе. Было совершенно очевидно, что полый холм всегда будет заперт, а дружественные звездолеты не прилетят. Мы верили, что никакие изменения во внутреннем мире никак не отразятся вовне. Внутренне было убежищем от бурь, а не котлом, в котором кипело будущее.

Я вижу, что психокоррекция, разворачивающаяся на моих глазах, этого дефекта лишена.

А вот чего я не понимаю. Почему это отсутствие связи Обыденности с Вечностью было таким закономерным. И я не понимаю, чего не хватало, для того, чтобы эта связь все-таки возникала сама собой, как возникали эти внутренние реальности.

Комменты скринятся, на всякий случай.

PS Если бы у меня была еще одна голова, я хотела бы ЭТО исследовать. Чтобы понимать, как звучат те несколько байт информации, которые нужно дать подростку или юноше, который еще не устал барахтаться, чтобы у него все получилось. Я понимаю, что про несколько байт - заблуждение. Но я еще помню, как бывает ценна хорошая догадка, чтобы остаться целым.