February 2nd, 2011

Гэльвин

(no subject)

Когда я училось в школе, для меня были загадкой и головоломкой эпиграфы.
Не тупо-влоб-прямолинейные, вроде "береги честь смолоду", а хитроприкрученные причудливыми (на мой тогдашний взгляд) ассоциативными связями. Как у Стругацких в "Понедельнике" и у Даррелла где попало. Я не понимала, как они туда присандалены, и страстно мечтала разобраться и научиться.

Примерно такую же смесь восторга с недоумением у меня вызывала внутренняя логика текстов Гребенщикова.
Гэльвин

(no subject)

Люди-нелюди!

А как вы в школе относились к как-бы-творческим заданиям, типа сочинения по картине или рисунка про субботник?

Меня они приводили в ужас. Я всякий раз сомневалась, что сумею что-нибудь придумать. А вас?
Гэльвин

(no subject)

Про творчество и ограничения.
Классе в 8, в абсолютно безопасной обстановке литкружка во Дворце пионеров, я сумела как-то переварить идею, что творчество хоть как-то может сочетаться с внешними ограничениями (заданной темой, формой и "прямо щас"). И ухитрилась написать сонет. Не помню.
Гэльвин

(no subject)

Мне всегда бывает странно, когда люди с обычными доходами, обсуждая шубы (или что-то столь же дорогостоящее), обращают внимание на моду.